Тверская представляет собой участок древней дороги, связывавший Москву с Тверью, главной соперницей московских князей в борьбе за великокняжеский титул. Неудивительно, что она довольно рано стала парадной. В XVII веке, когда большинство московских улиц не мостили, Тверская уже была выложена белым камнем. Тогда же бояре начали строить на ней хоромы, причем делали это особым способом: по разысканиям историка Петра Сытина, каменные палаты, распахивающиеся в сады, ставили в глубине просторных дворов, и получалось, что «на улицу выходили заборы с воротами, деревянные конюшни, амбары, поварни и другие службы». Такая вот Рублевка четырехсотлетней давности.
На фоне этих заборов выделялись храмы. В XVII—XVIII веках на улице умещалось около десятка церквей и три монастыря: Моисеевский (на нынешней Манежной площади), Воскресенский (против Брюсова переулка) и Страстной (на нынешней Пушкинской). С появлением в XVIII веке Петербурга значение Тверской еще более возросло: улица превратилась в «коридор» триумфальных встреч прибывающих в Москву российских государей. И, как бы подстраиваясь под северную столицу, дома стали разворачиваться к улице фасадами, которые теперь возводили на европейский манер (один из первых таких дворцов принадлежал сибирскому воеводе князю Михаилу Голицыну; он занимал обширное владение между Камергерским переулком и Тверской площадью). Чуть позже здесь появились очаги просвещения. На месте нынешнего телеграфа в конце XVIII века стоял Благородный университетский пансион, в котором учились В.А. Жуковский, А.С. Грибоедов и М.Ю. Лермонтов. В том же доме разместились типография и лавка «Московских ведомостей», давшая название Газетному переулку.
1917 год. Продуктовая очередь на Тверской. В советское время они стали одним из атрибутов улицы Горьког После великого пожара 1812 года улица была заново отстроена, превратившись в торговый и гостиничный центр первопрестольной: тут располагалось большинство тогдашних отелей, среди которых роскошные «Дрезден», «Люкс» и «Мадрид и Лувр». И пусть Тверская уступала по красоте какому-нибудь Кузнецкому Мосту, в том, что она главная, сомнений не было. Кстати, с нее началась история электрического освещения Москвы: в 1896 году здесь установили 99 фонарей. По этому поводу позже появился юмористический стишок (его обнаружил журналист Юрий Федосюк): Всю Тверскую осветили, Электричество пустили, А в других местах прохожий Поплатиться может рожей. Однако, как бы ни старались градостроители придать «старорусской» Тверской истинно столичный вид, она не утратила пестроты и многообразия. «Подле великолепного модного магазина лепится себе крохотная табачная лавочка, или грязная харчевня, или таковая же пивная… между двумя довольно большими каменными домами скромно и уютно поместился ветхий деревянный домишко и, прислонившись стенами своими к стенам соседних домов, кажется, не нарадуется тому, что они не дают ему упасть и, сверх того, защищают от холода и дождя» — такая картинка вырисовывается у Виссариона Белинского. Позднее своими живописными контрастами Тверская привлекла внимание художников. В «Страстной площади» Лентулова, «Тверской» Осмеркина, «Пушкинской площади» Гуревича и «Страстном бульваре» Шифрина она предстает одновременно яркой, колоритной и уютной. Именно такой представляешь себе тот мир «сияющих витрин» и «сверкающих огоньков», который Цветаева подростком ощущала как свой, противопоставляя тех, кто, как она, в детстве гулял у памятника Пушкину — «росшим» под питерским «Фальконетовым Медным всадником».
7 ноября 1941 года. По улице Горького с парада танки отправляются прямо на фронт Такой Тверская оставалась вплоть до 30-х годов. Еще в 1926 году немецкий эссеист и философ Вальтер Беньямин писал после первой прогулки по зимней Тверской и примыкающему бульвару: «Для архитектурного облика города характерно множество 2—3этажных домов. Они придают ему вид района летних вилл, при взгляде на которые холод ощущается вдвойне… Все — крем для обуви, иллюстрированные книги, канцелярские принадлежности, выпечка и даже полотенца — продается прямо на улице, словно это происходит не в зимней Москве с ее 25 градусами мороза, а неаполитанским летом». Коренным образом улица преобразилась лишь в сталинское время — единственный отрезок истории, оставивший на изменчивой магистрали глубокий след.
Именно здесь, на Тверской, переименованной в 1932 году в улицу Горького, нашла свое наиболее точное, концентрированное архитектурное выражение сталинская империя. По Генеральному плану 1935 года улицу предполагалось расширить и благоустроить: гиперцентрализованное государство должно было получить новую столицу с четким, подчеркнутым центром, отмеченным высотными постройками, выполненными в едином стиле. В довоенные годы быстрый рост новых зданий осуществлялся за счет одновременной постройки нескольких однотипных домов (в дальнейшем этот «поточно-скоростной метод» был успешно применен при застройке Большой Калужской — нынешнего Ленинского проспекта). Поначалу помимо скорости возведения зданий удивление москвичей вызывал и характер застройки: новые дома возводились по «второй» линии, за старым малоэтажным фондом. Но в один прекрасный день маленькие дома взорвали и Тверская расширилась — с 18 до 60 метров в самых широких своих отрезках...
портал